Спешите делать добро!

Впервые о полезных свойствах воды у горы Железной стало известно в 1793 году. А в 1810 году начинается история Железноводска, когда приехавший из Москвы врач Гааз открыл тут два целебных источника. 

На днях стало известно, что в Железноводске в нижней части Курортного парка будет установлен памятник фактическому первооткрывателю курорта, меценату и гуманисту Федору Гаазу.

Монумент «святому доктору» станет частью грандиозного проекта продления Каскадной лестницы, с которым город стал победителем в конкурсе «Малые города РФ» и получил на реализацию 80 миллионов рублей. 

«Каскадка» Железноводска, построенная в 1930-х, имеет протяженность 240 метров, а после продления лестница станет длиннее на 620 метров, обзаведется красивой курортной площадью с «сухим» фонтаном, элегантными кафе и будет приспособлена для маломобильных групп населения.  Реализация проекта завершится в 2020 году.

Но этот пост не о Железноводске, а о том, кем же был доктор Фридрих Йозеф Гааз.

Дед Гааза был врачом в Кельне, отец открыл аптеку в маленьком городке Бад-Мюнстерейфель. Фридрих (Йозеф) Иосиф родился 24 августа 1780 года. 

В 15 лет окончил католическую школу, поступил на факультет философии и математики в Иенский институт, где стал лучшим учеником курса. Затем получил медицинское образование в Венском университете, избрав специальностью офтальмологию.

С 19 лет Гааз приобрел врачебную практику в Вене и быстро прославился как лучший специалист в своей области. Когда он спас от слепоты русского посланника при венском дворе князя Репнина, тот пригласил молодого врача в Россию. 

Приглашение Гааз принял. Прибыв в 1802 году, он тут же получил обширную частную практику, приносившую огромный доход.

Но помимо частной практики Гааз занимался лечением бедных в Преображенской, Павловской и Староекатерининской больницах. В Павловской больнице он работал обычным терапевтом, за что Федора Петровича указом императрицы Марии Федоровны наградили орденом Святого Владимира, а в 1806 году назначили главным врачом клиники.

В 1809-1810 годах Гааз совершил два путешествия на Северный Кавказ, где объехал и описал неизвестные в то время источники в Минеральных Водах, Кисловодске, Пятигорске, Железноводске. О том, что на Пятигорье существуют лечебные «Теплицы» было известно еще при Петре I, а исследователи не до конца еще изучили все свойства. Благодаря Гаазу было открыто много нового.

Целебные свойства воды он описал в книге, обратив тем самым внимание правительства на регион КМВ. Уже после Гааза, в 1820-1850-х, начинается создание на кавказских источниках курортов. Источник №23 в Ессентуках до сих пор называется Гаазовским.

Посетив южные районы страны, в частности Кавминводы, наибольший интерес у него вызвали теплые и горячие минеральные источники. От местных жителей врач узнает о горячих водах на горе Бештау. В 1809 году он начинает изучать минеральные ключи.

Познакомившись с кабардинским князем Измаил-Беем Атажукиным, Гааз начинает исследования. Измаил-Бей Атажуков стал проводником в поисках нового горячего источника, расположенного севернее горы Бештау. 

О благодарности в помощи Измаила-Бея, упоминается в книге написанной врачом: «Когда я второй раз приехал в Константиногорск, то был приятно удивлен, узнав от черкесского князя Измаил-Бея о том, что позади Бештау действительно существует горячий источник, в котором он купался, и куда он милостиво согласился меня проводить. Я, как и все те, кто будет пользоваться этими водами, в неоплатном долгу перед князем за любезность и доброжелательность, с которой он вызвал нужных проводников и организовал экспедицию к ключам, коея и состоялась на следующий день 26 июля…».

По прибытию в Константиногорское укрепление 26 июля 1810 года Измаил-Бей с проводниками из Аджи-аула и доктором Гаазом направились к северо-западным склонам горы Бештау. Там находился Арсланбек-аул, основанный двоюродным братом Измаил-Бея. 

Обнаружить гору не имевшую названия, позже она будет названа Константиновской, помог местный житель, отлично знавший эту местность. Пробравшись к обрывистому склону высоко над горной долиной, были обнаружены минеральные источники желтоватого цвета. 

В результате химических анализов воды в дневнике появилась запись: «Термометр в 6 часов пополудни показывал 80 градусов по Фаренгейту, а температура воды в бассейне достигала 108 градусов. Эта вода, набранная в стакан, прозрачная и чистая, без запаха, горячая, но приятная для рта и желудка,слегка солоноватая и терпкая на вкус, как и все железистые воды». 

Этим же летом Фридрих Иозеф Гааз еще два раза приезжал к горе Константиновской для взятия образцов для проведения всевозможных анализов. В результате была обнаружена еще одна запись: 

«Горячий железистый ключ — Константиновская вода, ранее неизвестная и открытая мною на Бештау, представляет собой один из самых интересных источников. В Европе нет подобного железистого ключа, температура которого достигала бы 34 градусов (по Реомюру)».

Доктор Александр Нелюбин глубоко оценил открытие сделанное Гаазом 30 лет спустя: «Гааз во время пребывания своего при водах,— писал он,— г, продолжении двух (1809 и 1810) лет, с пособием бывшего тогда в Георгиевске аптекаря Соболева, произвел в Константиногорске химическое исследование с помощью противодействующих средств… При сем да позволено мне будет с особенною признательностью и уважением упомянуть о трудах г. г. Доктора Гааза и Профессора Рейсса: оба они по всей справедливости оказали большую услугу Кавказским минеральным водам, первый своими врачебными наблюдениями, а последний химическим разложением вод. В особенности же обязаны мы г. Гаазу за принятый им на себя труд исследовать, кроме главного источника, еще два серных источника на Машуке и один на Железной горе, которые до того времени никем не были еще испытаны».

В 1811 году Гааз издал книгу под названием: «Мое путешествие на Александровские Воды в 1809—1810 годах». 

Ф.А. Баталин исследователь Кавминвод отметил, изучая этот труд: «Гааз три раза был у источника… Он назвал его Константиновским… то же название дал он горе, на которой вытекает источник. Оба эти названия не получили гражданства в русской географии». 

Вероятно, Гааз не был знаком с записками ученого-натуралиста П. С. Палласа, который еще в 1793 году писал: «Миновав Лысую гору или Баралык, расположенную по ту сторону течения р. Подкумка, мы увидели казачий пикет… С правой же стороны нашей дороги возвышалась так называемая Железная гора, а далее очень крутая и скалистая Змеиная гора, наконец, против нас сам величественный Бештау».

Значительный этап в развитии и изучении Кавказских Минеральных вод внесли исследования Фридриха Гааза, несмотря на просчеты и большой объем работы в тяжелых условия того времени. История изучения вод в книге Ф. И. Гааза описывается поэтапно. 

Вначале были обнаружены и изучены воды, затем климат и растительность района, в последствии химических исследований машукских и ессентукских источников был обменен опыт лечебной работы.

В 1812 году у Гааза заболели родители, и он вернулся в Германию. Однако, узнав о войне с Наполеоном, Федор Петрович отправился на фронт военным врачом, чтобы выхаживать раненных под Смоленском, на Бородинском поле, в Москве. 

Полковым врачом Гааз дошел до Парижа, а в 1814 году вернулся к умирающему отцу. После смерти отца Фридрих Иосиф Гааз навсегда покинул родину и больше никогда не уезжал из России.

В 1825 году правитель Москвы Дмитрий Голицын решает, что Гааза надо сделать главным врачом столицы. В течение года Гааз навел чистоту во всех больничных учреждениях, починил аптекарские склады, заполненные мышами и крысами. По его инициативе там завели кошек и включили их в штат аптекарско-медицинской конторы. 

Конечно, не обошлось без доносов, где сообщалось, что главный врач растрачивает казенные деньги. И доктор Гааз уволился, решив, что больше пользы принесет, работая простым врачом.

А когда министр народного просвещения и духовных дел, главный прокурор Александр Голицын учредил Всероссийское тюремное попечительство, следившее за тем, чтобы в тюрьмах исполнялся закон, в Москве обществу своим авторитетом помогал митрополит Московский Филарет (Дроздов), а исполнителем всех новшеств стал доктор Федор Гааз.

Рассказывают, что однажды доктора спросили, почему он — немец, католик — не возвращается на родину. Гааз ответил просто: "Я немец, но прежде всего я — христианин. А значит для меня "нет ни эллина, ни иудея…" Я живу здесь, потому что я очень люблю многих здешних люди, люблю Москву, люблю Россию и потому, что жить здесь — мой долг. Перед всеми несчастными в больницах, в тюрьмах".

В 1820-е годы, чтобы сократить число конвоиров, ручные и ножные кандалы заключенных по 20-40 человек стали приковывать к длинному пруту. На каторгу шли от трех до шести лет (в срок заключения эти годы не включались), проходя от 15 до 25 километров. Благодаря доктору Гаазу в Москве и Московской губернии прут был заменен на цепь, к которой приковывались только рецидивисты. Всех остальных освободили и от цепи. 

Федор Петрович часто приезжал на Воробьевскую пересыльную, через которую проходили заключенные из 23 губерний, чтобы выслушать жалобы узников. Он помогал заключенным писать письма и переправлял их родственникам.

Гааз ввел особые кандалы, так и называвшиеся "гаазовскими". До него ручные оковы весили около 16 килограммов, ножные — 6 килограммов. Они стирали запястья и щиколотки до кости, зимой сильно обмораживали, а летом от них развивался ревматизм. 

Министр внутренних дел утверждал, что металл нагревается, и кандалы греют заключенных. Гааз предложил министру надеть кандалы и погреться. 

Федор Петрович требовал отменить кандалы, но когда власти не разрешили этого, доктор занялся экспериментами: месяц носил кандалы сам, пока не подобрал не слишком тяжелые оковы. С внутренней стороны кандалы обивались кожей, чтобы не обмораживались и не стирали руки и ноги. Кандалы утвердили.

Осталось немало свидетельств о его заботе и любви к русским. Попечительский совет доктора Гааза занимался ходатайствами о помиловании (сохранилось 142 ходатайства доктора о пересмотре дел). Председателем комитета был митрополит Филарет (Дроздов). 

Однажды он вызвал Гааза на разговор: 

"Вы говорите о невинно осужденных – таких нет. Если вынесен законный приговор и человек подвергнут надлежащей каре, значит, он виновен". Гааз вскочил и несвойственно для него эмоционально воскликнул: "Что вы говорите? А о Христе вы забыли?" Митрополит Филарет задумался, а потом, печально склонив голову, произнес: "Нет, Федор Петрович. Я не забыл Христа. Это Христос на мгновение обо мне забыл..."

Рядом с Бутыркой Гааз организовал приют для детей, чьи родители находились в тюремном замке: прежде семья была вынуждена ехать за осужденным отцом в ссылку. Чтобы облегчить участь оставшихся без кормильца, Гааз устроил дом дешевых квартир для жен заключенных и школу для детей сосланных родителей.

Просыпался Гааз около шести утра, пил настой на смородиновом листе. Молился. С половины седьмого до 9 утра начинался прием больных. Затем доктор ехал в пересыльную тюрьму на Воробьевы горы, в 12 часов он обедал кашей и направлялся в Бутырку. После этого объезжал свои больницы. Вечером посещал храм Петра и Павла, ужинал — снова кашей на воде без соли и сахара — и возвращался в больницу, где прием продолжался до 11 часов вечера.

Последние два года жизни Федор Гааз проводил в основном в Полицейской больнице, принимая больных, где его часто навещал митрополит Филарет. 

Гааз скончался 14 августа 1854 года. На его похороны на Немецкое кладбище пришло более 20 тысяч человек из 170 тысяч москвичей. На могиле доктора поставили скромный камень и крестик. Позже бывшие заключенные оплели оградку могилы "гаазовскими" кандалами.

Память о великом докторе

Если вам случится быть в Москве около Курского вокзала, то не поленитесь пройти по переулку Мечникова к Малому Казенному переулку, к дому № 5 (сейчас здесь находится НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков). 

Отсюда, прямо с тротуара, виден памятник старинной работы, открытый в 1909 году. С высокого пьедестала, слегка наклонив массивную голову, улыбается человек, о доброте которого ходили легенды. На граните — надпись: «Федор Петрович Гааз (1780-1853)», а в окружности небольшого венка — девиз его жизни: «Спешите делать добро». 

Направо от памятника — здание бывшей Полицейской (Александровской) больницы, созданной им для бесприютных. Её по праву считают первым медицинским учреждением скорой помощи в Москве.

В 2018 году доктор Фридрих Йозеф Гааз причислен к лику блаженных Католической Церкви. Процесс причисления доктора, которого еще при жизни называли святым, к лику блаженных длился 20 лет. 

По канонам Католической Церкви, к которой принадлежал Гааз, процесс должен был проходить в Кельнской епархии, поскольку он родился в немецком городке Бад-Мюнстерайфель. Но, учитывая неординарную судьбу Фридриха Йозефа, в 22 года переехавшего в Россию на службу доктором, подготовка к причислению к лику блаженных была перенесена в архиепархию Божией Матери в Москве.

Лучше всех о служении доктора написал Булат Окуджава: 

"Фридрих Иозеф Хааз — уроженец немецкого городка — стал московским "святым доктором" Федором Петровичем Гаазом, истинно русским подвижником деятельного добра. Набожный католик, он по-братски "отдавал душу свою" за всех страдающих людей, исповедовавших другие религии, за вольнодумцев и безбожников. Беспредельно терпимый и неподдельно кроткий, он не испытывал ненависти даже к своим противникам и гонителям. Каждый день в продолжение всей своей жизни, исполненной неустанной напряженной работы, он действенно осуществлял свой девиз: "Спешите делать добро!"

В Кёльне, где учился Гааз,  есть памятная доска, на которой написано просто — «святой доктор из Москвы».

Одни называли его «святым доктором» и «божьим человеком», другие — «чудаком» и «неистовым филантропом». Одно совершенно точно не вызывает сомнений – памятник такому выдающемуся человеку украсит Железноводск и привлечет на курорт еще больше туристов. 


Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.